«Двое, созерцающие луну»

«Двое, созерцающие луну» – одна из самых удивительных картин немецкого художника Каспара Давида Фридриха (1774-1840). Меланхолический романтик, мистик, мастер одухотворенного пейзажа часто обращался к теме смерти, и это полотно не стало исключением. Мрачная тема звучит здесь и в погибшем дереве, и в языческом погребальном сооружении, а луна разделяет картину на «живую» и «мертвую» части, как и дорога, на которой находятся братья.

каспар давид фридрих

Философия перехода от затемнения к свету встречается у очень немногих художников разных поколений. Для Фридриха движение от тьмы к свету и наоборот, являлось, по-видимому своего рода девизом всего его творческого пути. Этот прием, наряду с изображением эфемерных фигур, часто, если не всегда, обращенных к зрителю спиной, превращали его полотна в возвышенно-фантасмагорические, потусторонние сюжеты, где неодушевленные вещи оживают буквально на глазах. «Двое, созерцающие луну» – асимметричная композиция, где в контрракурсном лунном свете предстают почти силуэтные пятна двух фигур, горных камней и сказочного дерева с вывороченными корнями.

Взгляните на сухое, корявое дерево с правой стороны (дуб — символ смерти), чьи ветви будто костлявые руки, тянутся к двум фигурам, стоящим на краю высокого холма. Сюжет пропитан меланхолией, тягостными мыслями, тяжелыми воспоминаниями. Мы знаем, что в раннем детстве Фридрих потерял мать, двух сестер и брата. Это наложило глубокий отпечаток на его дальнейшую жизнь и определило уникальный, столь пронзительный творческий стиль. Можно предположить, что три камня под деревом и пень в левом углу картины есть символы безвременно ушедших в мир иной родных душ. Каменистая дорожка, на которой стоят двое мужчин, это жизненный путь, а ель рядом олицетворяет вечную жизнь.

Художник должен рисовать не просто то, что видит перед собою, но и то, что видит в себе. Но если он не видит в себе ничего, ему не надо рисовать и то, что он видит перед собой. Иначе его картины будут походить на ширмы, за которыми так и представляешь себе, что лежит больной, а то и мертвец.

С одной стороны, два человека на обрыве восхищенно созерцают подернутые романтической дымкой и полные загадок дали. Они , кажется, заняты не только глубокими размышлениями, навеянными пейзажем, но и постигают некую тайну — мир божественной бесконечности. В картине совмещены реальное и фантастическое. С другой стороны, двое созерцающих мужчин кажутся заброшенными в какой-то бескрайний мир — слишком уж одиноки они здесь. В этой дикой природе, со светящимся таинственным горним светом, люди слабы перед стихийной мощью мироздания. Пейзаж впечатляет своим лунным освещением, мало похожим на реальное. Это скорее свечение, далекое от реальности, но, несомненно, наделенное символическим смыслом. Свет луны — свет надежды. Фридрих избирает те состояния природы, которые наиболее соответствуют романтическому восприятию: вечерний закат, восход луны.

Еще в 1810 г. Фридрих совершил первую поездку в Чехию, в горы. Тогда он многое увидел, изучил, эти впечатления стали главными мотивами его картин. Для себя он записал тогда: «Местность, окутанная туманом, кажется шире, возвышеннее, она обостряет фантазию…». Надо заметить, что пейзажная живопись вплоть до семидесятых годов XIX в. рождалась по воле фантазии художника и создавалась в мастерской.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s