«АКИНРЕГ»

Герника картина     Пабло стоял у открытого окна, раскуривая трубку. Весна в городе била все немыслимые рекорды по терпкости и густоте разнообразных растительных ароматов. Птицы наперегонки занимали самые выгодные места на ветвях деревьев, чтобы запустить клювы в распускающиеся цветы и произрастающие в городе в обильном количестве цитрусовые плоды. В воздух поднималась диссонансная, но ласкающая ухо мелодия. Пабло наслаждался каждым мгновением, каждой нотой мощного аккорда жизни, что вибрировал у него в груди. Табак сизой струйкой вился вокруг трубки, обволакивая широкие ноздри.

     А тем временем внизу на улицах Испании на разные лады гремела набирающая обороты Гражданская перебранка, которая не успела ещё своими военно-националистическими щупальцами проникнуть в маленький, но очень самоуверенный город на севере страны. В столице же громко и чинно вышагивал Франко и многочисленная вереница преданных ему бронированных армейцев ползла за ним.

      Пабло любовался извилистыми узкими улицами, залитыми солнцем. В ранний час они были ещё пусты, чем и были привлекательны. В это время царствовала средневековая архитектура — остроконечные шпили главного городского собора пятнадцатого века и небольших церквей, невесомые, изрядно потрепанные балконы домов, что рисовали квадратные тени на фасадах, исполинские колонны здания мэрии, держащие на своих массивных ионических ордерах позолоченный фронтон со всевидящим оком. Этот урбанистический массив был настолько гармоничен, что никакие внешне навязанные новоязычные стандарты в нем не умещались. Казалось, далекое эхо военизированных настроений, шествующих по стране, разбивалось вдребезги о стены старого города, охраняющего покой его непокорных жителей.

      Ночь была прохладной и тихой, город словно перестал дышать. Пабло спал крепко, наблюдая свои яркие многосюжетные сны.

     Следующее утро оглушило его чудовищным звуком. Это был страшный рёв дикого раненого животного. Пабло встал и неуверенным шагом подошел к окну: на месте старого города, который ещё вчера пленил своей безмолвной нетленной красотой, высилились уродливые руины. Город разрушался словно пирамида из песка, размываемая волной. Люди бежали по изрытым улицам, их лица были искажены мучительной гримасой. Сверху с чудовищным лязгом низвергался смертоносный груз, выдавливая из города жизнь, рождая хаос и страх. Языки адского пламени вырывались из мертвых глазниц домов. Люди бежали без оглядки в объятия невидимого лютого врага. На миг все стихло. По улицам распространялось эхо стонов и плача.

    Пабло стоял как вкопанный. Картина, развернувшаяся на его глазах, являла акт варварского вторжения, которому не было объяснения. Гражданская война, маршировавшая по стране, не порождала таких ужасов, что обрушились в одночасье на маленький город, не имевших военных целей. Целью по нелепой ли ошибке или по нечетко спланированной тактике стали мирные жители. Пабло положил ладони на окно, чувствуя раскалённые вибрации города и сотен невинных жертв, павших под разверзнувшимся некогда голубым и мирным небом. Дым обжигал ладони, на стекле, словно пульсирующие вены, появлялись трещины. Город, не ожидавший столь мощного удара, из последних сил держался на своём историческом фундаменте.

   Прятавшиеся в укрытиях жители постепенно выходили на улицу. Ещё не оправившись от пережитого шока, они двигались будто сломанные куклы. Пабло воздел глаза к небу, и из его груди вырвался немой крик. Железные птицы вновь приближались к центру, проходя по прямой звеньями и высыпая свой всесокрушающий груз на всё, что попадалось на пути. Пабло прижался лбом к стеклу, крепко закрыв глаза. Двойной удар, неизбежная смерть, тлен… Стервятники кружили над дорогами, расстреливая бегущих в панике людей. Город пылал. Вдали сквозь дым и огонь показались силуэты военных.

    С того чудовищного дня Пабло перестал видеть сны, лишь раскалённые молнии пронзали его сознание, вновь и вновь воспроизводя ужасы одного дня в апреле. Он желал быть в том маленьком городе, в тот день, в тот час, когда неосязаемый враг обрушил свой гнев на невинные души, когда в одно мгновенье перестали биться сотни сердец. Он пытался вновь обрести силу воли, чтобы нести память об этом дьявольском акте. Вернуть же свободу, свергнутую в бездну разрушительной силой, он не стремился.

     В мастерской было душно и сумрачно. Пабло неистово работал над созданием масштабного полотна в черно-белых тонах. Монохромная хроника страшных событий воссоздавалась на холсте. Апокалипсис. Надежда.

(© М. К-Б. 2017)