«Ночные окна»

Каждое утро он вставал с одной и той же мыслью — признаться ей в любви. То долгое время, что он знал её, просто обязывало обнажить свои чувства и наконец-то выразить их воткрытую. Она была с ним ежеминутно, двадцать четыре часа в сутки, все семь дней в неделю, и даже во сне занимала все его подсознание. Такое плотное присутствие и вдохновляло его, и делало уязвимым. Порой он забывал есть, мыться, платить по счетам, встречаться с друзьями, коих осталось немного ввиду его патологического влюблённого состояния — он отрицал все и всех, кроме неё одной. Он превратился в бестелесное существо, в призрака, который пытался дотронуться до желанного физического тела, но из-за своей потусторонней эфирной природы всегда терпел фиаско. И вот, наконец, настало время. Время сделать великое признание. Время освободить свой ужаленный дух. Время любить не из-за ширмы.

Он взял лист бумаги, написал на нем единственное слово и сделал самолётик. Подошёл к открытому окну и мысленно смерил расстояние до её балкона. Бумажное воздушное судно взмыло ввысь — струя ветра подхватила его и после нескольких смертельных оборотов отправила прямиком вниз. Самолёт совершил крутое пике и жестко сел на проезжей части возле только что открывшейся кофейни. «Какой дурак! — подумал он про себя. — На что я надеялся?! Бумажный самолётик залетит к ней в спальню, и она найдёт его у себя на постели! Идиот!». Тем временем занавески в открытом окне напротив соблазнительно колыхались в легких порывах ветра.

Первая скромная попытка привлечь внимание и объясниться в любви потерпела крах. Весь день он просидел у окна, глядя на стену противоположного дома. Его квартира находилась на один этаж выше, поэтому его взору открывался прекрасный обзор её спальни и небольшой гостиной, где она любила проводить время за чашкой горячего напитка. Она редко зажигала свет в комнате, но телевизор, который зачастую работал фоном, прекрасно выполнял функцию лампы. Он освещал её милое, немного наивное лицо, подчеркивал изгибы её тонкого тела. Свет экрана позволял ему представлять их вдвоём в темном зале кинотеатра.

Он знал буквально каждый метр её квартиры, за исключением тех дальних углов, которые в силу своего расположения, не могли быть включены в обзор с его этажа. Он также жалел, что её ванная комната имела матовые окна, однако, он вполне понимал, что это были чересчур смелые и вульгарные помыслы. Тайна и некоторая недосказанность в каком-то смысле доставляла ему такое же удовольствие, как и открыто бесстыдное вероломное наблюдение за частной жизнью своей возлюбленной. Он любил предаваться мечтаниям, или как научили его на тренингах, визуализации своих тайных желаний. То, что не попадало в его поле зрения, домысливалось в самых нескромных картинах предполагаемых эпизодов действительности. Такое близкое соседство с объектом его страсти позволяло легко воплощать то, что до сих пор ему было недоступно. Ежедневное созерцание только разогревало его воображение, не давало ему остыть, бередило ещё не выстроенные, не укреплённые чувства.

На следующий день была запланирована вторая, физически более верная, попытка привлечь её внимание. Весь день он ходил из угла в угол, ежечасно присаживаясь возле окна и глядя на дом напротив. В квартире её не было. Окна были закрыты, и виднелся лишь край ярко-красной ширмы, стоявшей справа от кровати. Это был один из самых сакральных после ванной предметов в её комнате, взвинчивающий его воображение до максимальных высот. Он сидел на краю кресла, нервно перебирая в руках камень, который должен был пробить уже невыносимую для него заслонку. Он думал, как сделать этот поступок символичным и наделённым чувством, чтобы она не приняла его за хулиганскую выходку. Вдруг его охватила паника, хотя до любовного вторжения оставалось ещё довольно много времени. Он налил себе выпить. Немного успокоившись, он взял клочок бумаги, написал на нем одно слово и закрепил на камне с помощью веревки. Он ждал. Прошло около двух часов, она все не появлялась. Сон одолевал его, и он не смог сопротивляться ему. Проснувшись чуть за полночь, он увидел в её окнах свет. Его сердце бешено колотилось. Никогда ещё он не был так близок к ней.

Она сидела на диване, машинально переключая телевизионные каналы. Рядом с ней стоял бокал вина. В пепельнице тлела недокуренная сигарета. В этот момент ему особенно остро захотелось оказаться подле нее, обнять и прошептать смазливые слова. Этот огонь внутри пожирал его, становилось невыносимо. Он взял в руки камень и вышел на балкон. Собрав всю свою трясущуюся волю в кулак, он бросил булыжник в окно её квартиры. Через мгновенье окно вдребезги разбилось. Она вскочила и с испугом бросилась вглубь комнаты, как того велел инстинкт самосохранения. Убедившись в отсутствии повторного «обстрела» она подошла к окну и с тревогой взглянула на камень, лежавший на полу. Затем она вышла на балкон и, осторожно перекинувшись через перила, взглянула вниз на пустынную улицу. В воздухе царила тишина, лишь изредка нарушаемая далеким звуком автомобильных тормозов. Из-за угла показалась хмельная парочка. Словно на волнах, покачиваясь в разные стороны, они исчезли из виду в темном переулке.

Он стоял, чуть дыша, за шторой, украдкой глядя на все происходящее. Сил выйти на балкон и встретиться с ней лицом к лицу ему не хватало. Камень разбил стекло, но не её сердце. «Я полный кретин! Я напугал её своим анонимным преступным посланием!». Он взглянул на её окна — они были наглухо занавешены. Впервые за все время он потерял с ней связь. Его вновь охватила паника. Он стал метаться по комнате, как загнанный зверь. Вдруг внизу послышался звук полицейской сирены. Он посмотрел в окно и увидел возле подъезда её дома полицейскую машину. Двое стражей порядка стали осматривать её окно снизу, пытаясь вычислить, откуда мог быть произведён бросок. Затем они скрылись в доме. Через час на её окне появилась заплата в виде целлофана. Шторы оставались задернутыми. Сквозь них был едва заметен тусклый свет.

Неделю он провёл в своей квартире, полностью отрезанный от внешнего мира. Он много пил и практически ничего не ел, не отвечал на звонки друзей и только срывался на работников многочисленных телефонных служб. Кого-то унизить и задавить доставляло ему особое наслаждение. Он лишь изредка подходил к окну, чтобы снова встретить холодную стену и закрытые наглухо окна. Только при электрическом свете, который зажигался ближе к полуночи, можно было видеть слабые тени её силуэта.

Однажды вечером он вышел на балкон и увидел, что шторы в ее квартире открыты. Его накрыла волна безудержной радости и ликования. Он снова почувствовал себя желанным, в нем же желание возросло до немыслимых высот. Его дух стал крепнуть, и в разуме начала зреть отважная мысль — пойти на прямой контакт. Он уже видел, как поднимается к ней по лестнице, стоит за её дверью, нажимает кнопку звонка; она осторожно открывает дверь и жестом приглашает войти. Он скромно делает шаг навстречу и заключает её в объятия, страстно целуя её в губы.

Поток свежего воздуха отрезвил его, и он немного пошатнулся. Собираясь уходить, он ещё раз с большим воодушевлением и теплотой взглянул на её окна, но тут же из его груди вырвался немой крик. Она была не одна. Из глубины коридора они вошли в озарённую светом комнату и сели на диван. В руках они держали бокалы. Он курил сигару, выпуская густое вязкое облако дыма. Он прильнул к ней…

Прошла неделя. Счастливые окна напротив раздражали его все больше и больше, но обжигающее, теперь уже ревностное чувство сдавливало его изнутри, не давая возможности свободно дышать.

Когда-то, для институтского костюмированного бала по случаю окончания курса, он выбрал для себя костюм ангела. Его сокурсницы, будучи одетыми в ведьм и русалок, вились за ним на протяжении всего вечера, пытаясь соблазнить и заставить совершить грех. Этот костюм до сих пор хранился у него в шкафу — немного потертый, с проеденными молью дырками и кое-где выпавшими перьями. Он достал его и примерил перед зеркалом. Перед ним стоял не светлый благостный вестник, а мрачное тяжеловесное существо, одержимое бесовской силой. Он лёг на кровать и спустя несколько тягостных часов забылся крепким сном.

Утро выдалось солнечным и очень тёплым. Он тяжело встал и, пошатываясь, направился к балкону. В этот момент она открывала балконную дверь, чтобы впустить немного свежего утреннего воздуха. Он смотрел вниз, она смотрела на него. Через мгновенье их взгляды встретились. Он широко расправил крылья и перелез через перила. Она ринулась вперёд. С её губ слетели какие-то слова, но он их уже не слушал. Он приблизился к самому краю и свесил ногу, как бы щупая невидимую ступень. Сделав взмах, он оттолкнулся и взлетел навстречу к ней. Она протянула к нему руки, и кончики их пальцев соприкоснулись.

Ангел лежал посреди дороги, и тёплый луч солнца касался его счастливого лица.

(© М. К-Б. 2020)